Поиск
  • Валерий Медведковский

Собрание


Весна – время возрождения жизни. Деревья оживают, цветы распускаются, пьянящий аромат по миру разливают. Птицы песни поют, гнезда вьют, птенцов выводят.

Собаки забывают о своих хозяевах, убегают. Коты песни поют, людям спать не дают.

У людей свои заботы.

Надо свою половинку найти, чтобы любовь случилась настоящая. Чтобы место для гнезда семейного подходящее было, чтобы в гнезде и мебель, и посуда, и кроватка детская была. Муж должен исправно кормить, одевать жену и детей своих. Тогда в тишине, в стороне от глаз чужих, может расцвести любовь, а затем и плод ее созреть – новый человек!

В Европе, программу продолжения рода сократили. Мужчины и женщины как партнеры не рассматриваются. У них теперь и в анкете для посещения зарубежными гостями предусмотрено не две, а четыре графы: – «мужчина», «женщина», «среднее», «не определился». Прямо как в детской песенке: «Бабушка козлика очень любила, вот как, вот как, очень любила». Сам козлик, видимо, не мог определиться, кто он такой по отношению к бабушке, да и бабушка была толерантна к козлику: ей нравился козлик с неизвестным половым предпочтением. Смех и грех, да и только.

В школах там объясняют: «Однополые браки, хорошо!» – «Так ведь детей не будет?» – спрашивают глупые ученики. Ну и что! Приедут из-за рубежа беженцы – там специально войну организовали – и привезут вам кучу детей; выбирай, усыновляй или удочеряй – пожалуйста.

У наших приезжих другая история. Мужчин – полно, женщин на всех не хватает. Жить негде, платят мало. Проблема.

По этому поводу во дворах возле помойки идет собрание представителей народов ближнего зарубежья. Участники – пять молодых мужчин и две женщины. Из доносящихся до прохожих речей понятно, что на повестке дня у собрания вопрос: «Чья очередь получать порцию любви?».

В роли председателя одна из девиц – с чистым умытым лицом, красивыми черными очами, греческим профилем и соболиными бровями. Одета она как «турист, заблудившийся в жизни»: облачение не по росту, не по фигуре, засаленное, но не рваное.

Другая девица – по виду – давно «на свободе». Лицо черно, в синяках и ссадинах. Волосы как у индейца – жирные, слипшиеся в косички. Из одежды – грязная, вязаная кофточка, вытянувшаяся в рукавах от долгого употребления. Юбка с оторванным подолом. Сидит на асфальте, опираясь подбородком на согнутые колени, слегка покачиваясь взад-вперед – слушает председателя.

Мужская часть собрания выглядит разнообразно.

Первый мужик, неопределенного возраста в мокрых штанах и рванье, еле стоит на ногах, издавая зловоние на много метров. Члены собрания держат его на заднем плане. Видимо, он им не нравится.

Впереди мужика стоят два молодца, очень тощих от недоедания, одинаковых с лица, в старых потрепанных спортивных костюмах от подвального «Адидас». Они широко улыбаются, не понимая русский язык. Зубы у них как на рекламе зубной пасты.

Справа от председателя крепкий татарин с волосатой грудью, выступающей из рваной рубашки, и шлепанцах на грязных ногах.

Слева – мужик в чистом зеленом костюме работника ЖЭКа, говорит на ломанном русском языке.

Бойкая девица-председатель выдает трехэтажную матерщину на чисто русском языке: «Я Вам сейчас покажу сейчас… Вашу… Пошли на …», – перечисляя все части тела и места, куда обычно принято посылать в таких случаях.

Выдав общие руководящие указания и охарактеризовав свой душевный порыв, девица перешла к перечислению: «Этому дала, этому дала, а этому не дам!».

Как в сказке о вороне, которая «деток кормила», обосновывает свой отказ тем, что «воду не носил…».

Девица сказала самому грязному члену собрания просто: «Тебе не дам! Я тебя не люблю!».

Тот, которого не любят, пытается подойти поближе, «образумить заблудшую» кулаком в ухо. Но его руку перехватывает самый «чистый» клиент в зеленой форме со словами: «Куда прешь! Не видишь, человек тебя не хочет!».

Завязывается легкая потасовка.

Порядок восстанавливает «умытая» девица, выбрав себе для любви «зеленого», увлекает его за ближайшую загородку с мусорными баками.

Двое из оставшихся на месте, «жмут» к асфальту «неумытую» девицу. Та не отбивается, принимая «ухаживания» как неизбежное. Двое стоят в стороне, наблюдают. Прямо как у своры загулявших собак.

Люди идут мимо своры к метро, на работу, наблюдая картинки «гуляющих на свободе» граждан, живущим по законам природы.

Гуляющие «в упор» не видят других людей. У них нет тормозов и условностей. Они «свободны»!

Люди их видят, а они людей – нет! Вот как!

Порядок они не нарушают. Ведут себя смирно. На прохожих не нападают, никого не обижают. Другие люди их не интересуют вовсе. Они может даже не знают, что они есть, пока не проснутся от какого- то особого наркоза. Или, когда проголодаются, обнаружат, что надо сходить к двуногим, еды попросить и выпивку, чтобы жажда не мучила.

Между ними и людьми волшебное стекло – зеркало, в котором они видят только себя и свой мир. А люди в зазеркалье за ними наблюдают и переживают.

И все же у наших, в зазеркалье, лучше дела обстоят, чем за границей, потому что есть мужчины и женщины, но нет зарплаты. Стоит им дать работу, и они уйдут с улицы. Случиться у них настоящая любовь…

Как Вы думаете, это не утопия, основания-то природные сохранились?

#Общество

Просмотров: 11

© 2016 «Книголюб».

Москва Медведково Валерий Медведковский

рассказы

  • Черно-белая иконка Facebook
  • Черно-белая иконка Twitter
  • Черно-белая иконка Google+